Западная Европа — Рим и франкские земли; монастыри Санкт-Галлен, Мец, Лан, позднее Солем складывается в VIII–IX веках, нотированные источники с IX–X веков; возрождение в XIX–XX веках латынь литургии — месса и часы оффиция; одна мелодическая линия без сопровождения Григорианский хорал — одноголосное литургическое пение латинской церкви. Название связано с папой Григорием I (ум. 604), но его авторство — средневековая легенда: репертуар сложился позднее, при соединении римского пения с франкским в каролингскую эпоху. Первые записи — невмы над текстом, напоминавшие певцу уже выученную мелодию (рукописи Санкт-Галлена и Лана IX–X веков). Каролингские теоретики свели напевы в систему восьми ладов (октоих) и составили тонарии. Гвидо Аретинский (XI век) предложил линейную нотацию и слоги ут–ре–ми, взятые из гимна «Ut queant laxis». В XIX веке бенедиктинцы аббатства Солем восстановили мелодии по старым рукописям; в 1908 году вышел ватиканский «Graduale Romanum», а Второй Ватиканский собор (1963) признал за хоралом «первое место» в римской литургии. Изучение ранних невм как указаний на ритм и нюанс — семиология Эжена Кардина (1970).
Пение — это молитва, произнесённая громче, чем говорят, и протянутая во времени. Звук принадлежит слову, а слово принадлежит службе: у мелодии нет автора, есть место в годовом круге и в часах дня. Один голос, в котором слились многие, — образ единой церкви; унисон не бедность, а согласие. Лад — не тональность, а характер и место: у каждого своя финалис, свой тон речитации и свой простор.
Слушатель не публика, а участник: он стоит в храме, и пение обращено не к нему, а вместе с ним вверх. От него требуется не следить за развитием, а войти в дыхание текста — фраза кончается, когда кончается мысль, долгая мелизма на «Аллилуйя» — это радость, которой не хватает слов. Слушание медленное и повторяемое: те же напевы возвращаются каждый год в тот же день.
Время — литургическое и неметрическое. Ритм не делится тактами, а складывается из групп по два–три звука и из долготы слогов; длинный звук стоит на конце слова и фразы. Форма задана текстом: антифон — псалом — антифон, стих и ответ, части мессы. Внутри — волны подъёма к тону речитации и возвращения к финалису.
одна линия в ладу — от финалиса к тону речитации и обратно, движение по ступеням, ритм из слогов текста
Песнопение растёт из формул: начальная интонация поднимается к тону речитации, середину держит повторяемый тон, каденция опускается к финалису. Слог несёт одну ноту (силлабический стиль), группу из двух–трёх (невматический) или длинную мелизму. Скачки редки и почти всегда заполняются ступенями обратно.
Голос анонимен: кантор начинает, схола подхватывает — так чередуются солист и хор, полухория или община. Певец не украшает себя; ровный тон, внимание к тексту, общее дыхание. Исполнительские свободы — в нюансе слога, в длине паузы, в акустике храма.
Вместо героя — текст и лад. Каждый лад узнаётся по финалису и тону речитации: первый — ре и ля, восьмой — соль и до; это места, в которых стоит молитва.
Диатоника белых клавиш (с си-бемолем как допустимой поправкой), восемь церковных ладов — четыре автентических и четыре плагальных. Движение по ступеням, редкие терции, кварты и квинты на интонациях. Ритм из слогов и невменных групп, без метра. Тембр — голоса в унисон или октаву; в этой школе к хоралу добавлен держащийся исон на финалисе, взятый из восточной практики. Динамика вырастает из линии: подъём к вершине фразы и спад к каденции.
Понятно — когда с первых звуков слышно, где опора лада, и речитация на одном тоне читается как произнесение текста. Захватывает — когда простая линия начинает дышать: подъём к вершине фразы, долгая мелизма, возвращение к финалису ощущаются как молитва, а не как упражнение. Хорал проваливается, если ритм становится маршевым, если линия скачет без заполнения или если лад теряется в случайных ступенях.
Plainchant in one of eight church modes: psalm-tone recitation, neumes and melismas over an ison.