Франция, Париж (церковь Святой Троицы, где Мессиан был органистом; Парижская консерватория) 1930-е — 1992 традиция — католическая литургия и григорианика, французская органная школа, индийские и древнегреческие ритмы Оливье Мессиан с начала 1930-х и до конца жизни был органистом парижской церкви Святой Троицы и много десятилетий преподавал в Парижской консерватории (среди учеников — Булез, Штокхаузен, Ксенакис, Гризе, Мюрай). Его язык описан им самим в трактате «Техника моего музыкального языка» (1944): лады ограниченной транспозиции, неретроградируемые (палиндромные) ритмы, добавленные длительности, индийские ритмы из трактата Шарнгадевы. «Квартет на конец времени» написан в немецком лагере для военнопленных и впервые исполнен там в январе 1941 года. С 1950-х Мессиан записывал пение птиц в поле и делал из него музыку («Каталог птиц»). Он описывал свою способность видеть цвета при звучании аккордов и писал гармонию как цвет. Вера для него — не тема, а основание: его музыка — богословие в звуке.
Мир — творение, полное славы: звёзды, горы, птицы, свет витража — всё поёт хвалу. Музыка должна выразить веру, любовь и восторг перед творением, а также непостижимое — вечность, время, воскресение. Ритм — не метр, а жизнь, неравномерная, как шаг или дыхание; палиндромный ритм — образ вечности, которую нельзя повернуть вспять. Звук и цвет — одно: аккорд светится, как витраж. Птицы — лучшие музыканты, и им надо учиться.
Слушатель приглашён к восторгу и созерцанию, а не к разгадке. Ему нужно отдаться цвету гармонии, чувствовать неравномерный ритм как живое дыхание, слышать птиц как голоса творения. Музыка часто длительна и экстатична; слушатель переходит от остановленного времени медленных частей к ослепительной энергии быстрых.
Время двойное: остановленное время созерцания (бесконечно медленные части) и пёстрое время творения (птицы, ритмические персонажи). Неравномерность ритма — принцип: добавленная длительность ломает симметрию, палиндром делает время необратимым и обратимым сразу. Вечность — главная временная категория.
лад, ритм и тембр — три независимые системы цвета, соединённые в блоки-видения, а птичье пение и хорал — полюса формы
Внутри — мозаика блоков: хорал, птица, ритмический персонаж, звонница; повтор с варьированием и наложение независимых слоёв (лад одного цикла, ритм другого). Форма — не развитие, а чередование и нагнетание, иногда — ритмические каноны.
Источник — голос верующего созерцателя и одновременно рассказчика-орнитолога. Исполнитель — виртуоз (Ивонна Лорио, органист, оркестр с волнами Мартено), от которого требуется точность неравномерных ритмов и яркость цвета. Птичьи пассажи требуют блеска; хоралы — бесконечного дыхания.
Персонажи — птица (дрозд, жаворонок, соловей и десятки других, названных в партитуре), хорал, ритмический персонаж (растущий, убывающий, неподвижный), звон колокола.
Лады ограниченной транспозиции (второй лад — октатоника), аккорды резонанса и «цветные» аккорды; доминантовые и тонические опоры без функциональной логики. Ритм — добавленные длительности, неретроградируемые ритмы, индийские талы, ритмические каноны. Тембр — орган, фортепиано, волны Мартено, ударные с высотой, оркестр как витраж. Динамика — от неподвижного pp хорала до экстатического fff. Фактура — слоистая.
Понятно у Мессиана — когда слушатель слышит ясные персонажи: хорал, птицу, колокол, — и различает цвет лада. Интересно — когда эти персонажи соединяются в мозаику, а ритм с добавленными длительностями создаёт живое, неравномерное движение, и когда восторг нарастает. Пьеса проваливается, если лад звучит как механическая октатоника без цвета, если птица — просто украшение, а не голос, или если ритм выдаёт ровный метр.
Limited-transposition mode, palindromic rhythms, added values and bird figures.