Россия и Франция — усадьба, провинция, столица, редакции толстых журналов 1850-е — 1900-е русский, французский Школа сложилась в большом романе середины XIX века. Метод Толстого Чернышевский назвал «диалектикой души», разбирая в 1856 году «Детство», «Отрочество» и военные рассказы: писатель следит не за результатом чувства, а за самим его течением, за тем, как одно движение души переходит в другое. Флобер («Госпожа Бовари», 1857) довёл до точности соединение внутренней жизни и вещного мира, выработал «несобственно-прямую речь» и требование безличности автора. Чехов в больших рассказах и повестях («Скучная история», «Дуэль», «Дама с собачкой», «Невеста») соединил это с краткостью и отказом от развязки. От короткого минимализма Карвера школа отличается тем, что внутренняя жизнь здесь именно рассказана, а не угадана.
Человек — не единое «я», а поток противоречащих друг другу движений: самолюбие, жалость, скука, желание нравиться, стыд. Поступок вырастает из длинной цепи малых душевных событий, и честный писатель обязан эту цепь проследить. Люди обманывают себя, и самообман — главный предмет исследования. Время меняет человека исподволь, и перелом чаще совершается в обыденной минуте, чем в грандиозном событии. Автор не судит, но понимает, и понимание — форма справедливости.
Читатель — внимательный собеседник, который способен узнать в чужом самообмане свой. Его не торопят: ему доверяют долгое чтение, он должен уметь удерживать несколько душевных линий сразу и замечать, где герой лжёт себе, а рассказчик это тихо показывает. После чтения он понимает чужой поступок изнутри и поэтому не торопится судить.
Протяжённое время жизни: день, который вместит всю судьбу, сезон, год, десятилетие. Прошлое входит как память героя, будущее — как его ожидание и ошибка ожидания. Время течёт неровно: важные минуты растянуты до страницы, годы пролетают в одной фразе. Герой к концу не тот, что в начале, и изменение прослежено в мелочах, а не объявлено.
цепь сцен, в каждой из которых душевное движение героя находит причину и следствие; к концу изменение накоплено
Сцена начинается с положения героя и обстановки, затем рассказ входит в его сознание и идёт за ним шаг за шагом: желание, помеха, стыд, оправдание, решение. Между сценами проходит время, и разрыв отмечен переменой в герое. Финал не обязан быть развязкой, но должен показывать, что герой увидел или не захотел увидеть.
Знающий рассказчик в третьем лице, который то держится на расстоянии, то сливает свой голос с мыслью героя (несобственно-прямая речь), так что граница между «он подумал» и «автор сказал» стирается. Он видит больше героя, но тактичен: не объясняет всё, а замечает, где герой себя обманывает. Не поучает.
Люди своей среды и времени, живые и противоречивые: помещик, чиновник, жена, врач, студент, мать. Характер раскрыт через цепь мотивов, а не через черту; у каждого поступка есть причина в чувстве, и причина эта часто неприглядна или стыдна. Второстепенные лица тоже обладают собственной внутренней жизнью.
Ясная, плотная проза, сложные периоды там, где мысль движется ступенями, и короткие фразы там, где решение падает. Слова причины («потому что», «оттого что», «и тут она подумала») — рабочий инструмент. Точная вещная деталь соединена с душевным движением: рука на спинке стула, звук шагов. Метафора редка и служит мысли, не украшению.
Понятно в психологическом реализме — когда читатель на каждом шагу знает, почему герой так делает: цепь причин прослежена, ни одно решение не упало с неба. Интересно — когда читатель узнаёт в этих мотивах свои, неприглядные, и когда видит больше героя: рассказчик тихо показывает самообман. Работа провалена, если чувства только названы, если характер сводится к одной черте, если герой не изменился, или если рассказчик поучает.
Prose in the scenes the frame gives, over the time span it names. The inner life is narrated: free indirect discourse, the hero's thought sliding into the narrator's voice; every act has a cause in feeling that the text follows step by step, including the self-deceptions. Time passes and the hero changes by the end. Paragraphs of ordinary length, scenes separated by blank lines. The frame sets the word range.