Италия, Рим с конца 1950-х («Четыре пьесы на одной ноте», 1959) до 1980-х традиция — восточные духовные практики (индийская и тибетская мысль), звук как вибрация; европейский авангард остался в стороне Джачинто Шельси (1905–1988), итальянский аристократ, в молодости писал в духе футуризма и двенадцатитоновой музыки. После тяжёлого нервного кризиса конца 1940-х, по его собственному рассказу, он часами повторял на фортепиано одну ноту и вслушивался в неё — и понял, что звук имеет глубину и внутреннюю жизнь, которые теряются, когда ноты быстро сменяют друг друга. Дальнейшая его музыка исследует один звук или узкую область вокруг него: микротоновые колебания, биения, смены тембра и динамики. Шельси импровизировал на ондиоле и магнитофоне, а записи по его указаниям переносили в партитуру помощники; после смерти композитора это вызвало спор об авторстве. Сам он избегал публичности и фотографий, а себя называл не композитором, а посредником. Его музыку широко узнали в 1980-е годы, когда её начали играть ансамбли нового поколения.
Звук не плоская точка, а сфера: у него есть глубина, центр и бесконечная внутренняя жизнь — колебание, биение, тембр, энергия. Звук — космическая сила, вибрация, которая лечит и разрушает. Музыка — не конструкция, а путешествие внутрь звука; композитор — посредник, через которого звук приходит. Ноты, сменяющие друг друга, только скользят по поверхности; надо остановиться на одной и войти в неё.
Слушатель останавливается на одном звуке и погружается в него. Ему предлагается слышать не смену высот, а жизнь внутри высоты: дрожание на четверть тона, биения между инструментами, темнение и просветление тембра, нарастание и спад энергии. Слушание — медитативное и телесное, как будто звук входит внутрь; оно требует отказа от ожидания мелодии.
Время — длительность одного звука, растянутая в форму. Изменения медленны и непрерывны; нет тем и разделов в привычном смысле, есть дыхание звука. Форма — смена состояний одного центра: вспыхивание, угасание, смещение на соседний центр.
вся пьеса или её часть строится вокруг одного тона, который живёт через микротоновые колебания, тембр и динамику
Внутри — центр и его колебания: четвертитоновые отклонения вверх и вниз, унисоны с биениями, тремоло, смена атаки и тембра (sul ponticello, sul tasto, сурдина), медленные нарастания и спады. Переход к новому центру — редкое и значимое событие.
Источник — звук, а не автор. Исполнитель — посредник: он не интерпретирует, а держит и оживляет звук, следя за мельчайшими изменениями интонации, давления смычка, дыхания. Свобода невелика, но тонка; требуется абсолютный слух на микротоны и терпение. Голос часто используется без слов или с фонемами вместо текста.
Персонаж — один звук, его центр и его колебания. Он дышит, темнеет, светлеет, дрожит, будто живое существо.
Один центр и четвертитоновые соседи; гармония — биения и унисоны. Ритм — медленные изменения, тремоло, атаки. Тембр — главный параметр: sul ponticello, sul tasto, сурдины, флажолеты, голос без слов, медь с сурдиной. Динамика — непрерывные нарастания и спады. Фактура — плотный унисон с микротоновыми отклонениями.
Понятно у Шельси — когда слушатель сразу понимает, что пьеса — один звук, и что слушать надо его внутреннюю жизнь. Интересно — когда эта жизнь богата: звук дрожит, бьётся, меняет цвет, наливается энергией и опадает, и каждый переход заметен. Пьеса проваливается, если звук стоит неподвижно (тогда это просто бурдон), если микротоны звучат как фальшь, а не как жизнь, или если изменений так мало, что внимание уходит.
One pitch centre: quarter-tone inflections, dynamic and timbral form.