Англия (Блумсбери), Ирландия, Франция 1910-е — 1930-е английский, французский Термин «поток сознания» взят из «Принципов психологии» Уильяма Джеймса (1890). В прозу его перенесли Дороти Ричардсон («Паломничество», с 1915), Джеймс Джойс («Улисс», 1922) и Вирджиния Вулф («Миссис Дэллоуэй», 1925; «На маяк», 1927; «Волны», 1931). Вулф в эссе «Современная проза» (1919) и «Мистер Беннет и миссис Браун» (1924) выступила против «материалистов» — Уэллса, Беннета, Голсуорси, которые описывают внешнее, но упускают «светящийся ореол», окружающий сознание от первого до последнего мгновения. Внутренний монолог ещё раньше использовал Эдуар Дюжарден («Лавры сорваны», 1887), и Джойс называл его своим предшественником.
Жизнь — не цепь событий, а непрерывный поток впечатлений, памяти и мыслей, и главное в нём то, что происходит внутри. Обычный день содержит всю жизнь: за чашкой чая вспыхивает юность, за звуком часов — смерть. Время часов и время души не совпадают: минута может быть вечностью, годы — мгновением. Сознания проницаемы друг для друга: мысль одного человека продолжается в другом. Красота и смерть живут рядом.
Читатель — спутник, которого вводят в чужую голову без предупреждения; он должен следить за скольжением мысли, угадывать переходы, терпеливо ждать, пока ассоциация вернётся. Он не получает объяснений, но получает близость к чужому сознанию, и поэтому узнаёт собственное.
Часы дня (утро, полдень, вечер) задают внешнюю рамку; внутри неё время растягивается и сворачивается памятью. Одна минута вмещает тридцать лет. «Настоящее» постоянно прошито прошлым и будущим. Внешнее событие (звонок, ножницы, прохожий) запускает внутренний.
один день или несколько моментов, в которых внимание скользит от впечатления к воспоминанию и от одного сознания к другому
Каждый блок — момент дня: что человек видит, слышит и о чём ему это напоминает. Фокус скользит: от героя к прохожему, от впечатления к воспоминанию, от своей мысли к чужой. Переходы мягкие, без маркеров. Блоки скреплены мотивом — звук, цвет, повторяющаяся фраза. Развязки нет: день заканчивается, как мысль.
Рассказчик растворён в сознании героя и переходит от одного сознания к другому, как свет. Третье лицо часто почти неотличимо от внутреннего голоса (несобственно-прямая речь); допускается и «я», и «мы», и вполне безличный голос. Автор ничего не объясняет.
Люди с богатой внутренней жизнью и скромным внешним существованием: хозяйка, готовящая приём, художница, у которой не выходит картина, вернувшийся с войны, мальчик. Характер дан через то, что им замечается и вспоминается, а не через описание. Герои существуют в сети отношений с другими сознаниями.
Длинные текучие предложения с придаточными, перечислениями и повторами, которые несут поток; внезапные короткие фразы — всплески внимания. Ритм почти музыкальный. Пунктуация гибка (тире, точки с запятой), иногда её нет. Чувственные детали: свет, звук, запах. Метафора живая, рождается из ощущения. Слова часов и колоколов, возвращающиеся как рефрен.
Понятно в потоке сознания — когда читатель может проследить скольжение: что запустило мысль, куда она ушла и почему вернулась; ассоциации не произвольны, их связь можно восстановить. Интересно — когда за чашкой чая открывается целая жизнь и читатель чувствует себя внутри чужой головы. Работа провалена, если поток превращается в нечитаемую путаницу, если за ним нет чувственного материала, если голоса сливаются, если автор объясняет.
Prose that follows the movement of a mind through one day, not events: perception, memory and speech pass into each other without markers. Long sentences that carry the current, at least one of about thirty words or more. The frame names the moments of the day; each moment is its own block, separated by blank lines, and the focus may slide from one mind to another inside it. The frame sets the word range.