Мексика, Мехико — студия Конлона Нанкарроу с конца 1940-х (первые этюды для механического фортепиано) до 1990-х традиция — американский экспериментализм (Генри Кауэлл), джаз и блюз, механическое фортепиано Конлон Нанкарроу, американец, воевавший в Испании в бригаде Линкольна, с 1940 года жил в Мексике. Книга Генри Кауэлла «New Musical Resources» (1930) подсказала ему, что ритм и темп можно строить из тех же соотношений, что и высоту, — но живые музыканты таких ритмов сыграть не могли. Нанкарроу обзавёлся механическим фортепиано и машиной для пробивки перфолент и десятилетиями сам вручную пробивал свои «Этюды для механического фортепиано». В них голоса канона идут в разных темпах — в рациональных и иррациональных соотношениях, ускоряются и замедляются, так что совпадают только в рассчитанной точке. Долгое время его музыку почти не знали; широкую известность она получила в 1970–1980-е, в том числе благодаря поддержке Лигети.
Время — не одна река, а много рек, текущих с разной скоростью рядом. Музыка может показать это буквально: один и тот же мотив звучит одновременно в нескольких темпах, и слух видит время со стороны, как машину. Машина освобождает от ограничений тела: то, что невозможно сыграть, можно пробить в перфоленте. Но в этой механике живёт юмор, джазовая энергия и восторг перед невозможным.
Слушатель следит за временем как за действующим лицом: голоса расходятся, догоняют друг друга, совпадают в одной точке и снова разлетаются. Ему не нужно считать соотношения; он слышит напряжение расхождения и разрядку совпадения. Скорость и плотность часто запредельны — слушание захватывает азартом, как наблюдение за гонкой или аттракционом.
Время многослойно: каждый голос живёт в своём темпе, а соотношения могут быть иррациональными, так что голоса никогда не совпадают по сетке. Ускорения и замедления делают время упругим. Форма часто строится на точке схождения — где все голоса совпадают — или на расхождении из неё. Время буквально становится материалом.
один и тот же материал звучит в каноне при разных, нередко иррациональных, соотношениях темпов, а схождение и расхождение голосов задают форму
Внутри — точный расчёт онсетов каждого голоса: в постоянном темпе, в ускорении, в замедлении. Совпадения планируются: голоса начинают вместе и расходятся, или сходятся к концу, или встречаются в середине. Материал часто прост (гамма, арпеджио, мотив), чтобы канон был слышен.
Источник — машина: механическое фортепиано с перфолентой. Исполнителя нет; композитор пробивает каждый звук сам. Позднее этюды переложены для живых ансамблей и компьютера, но точность машины остаётся идеалом. Свобода исполнителя равна нулю, свобода композитора — полная.
Персонаж — мотив и его двойники в разных темпах. Их гонка, встречи и разлуки — сюжет.
Материал часто прост: гаммы, арпеджио, блюзовые обороты, хроматические мотивы. Ритм — главный параметр: соотношения темпов, ускорения, сверхбыстрые пассажи. Тембр — механическое фортепиано с усиленными молоточками (иногда обитыми металлом). Динамика — ограничена механикой; громкость часто постоянна. Фактура — от прозрачного двухголосия до немыслимой плотности.
Понятно в темповом каноне — когда слушатель с первых тактов слышит, что голоса играют одно и то же, но в разных темпах. Интересно — когда расхождение нарастает, рождает напряжение и непредвиденные ритмы, а совпадение (или его ожидание) становится событием формы. Пьеса проваливается, если материал так сложен, что канон не слышен, если соотношения не дают ни расхождения, ни встречи, или если плотность превращается в шум без формы.
Shared canon at sqrt(2), sqrt(3), golden-ratio speeds with integrated acceleration.