Эстония, Таллин; позднее Западный Берлин с 1976 года (первая пьеса в новой манере — «Für Alina») традиция — григорианский хорал, полифония школы Нотр-Дам, франко-фламандские мастера Арво Пярт прошёл через неоклассику и сериализм («Некролог», 1960, первая двенадцатитоновая пьеса в Эстонии) и коллаж («Credo», 1968, вызвавший скандал из-за текста). После «Credo» он почти на восемь лет замолчал как композитор: переписывал и пел григорианику, изучал Машо, Окегема, Жоскена, искал, как одна линия может держать целое. Выход из молчания — «Für Alina» (1976), короткая фортепианная пьеса, и с ней название манеры: tintinnabulum — колокольчик. В 1980 году Пярт с семьёй эмигрировал из СССР, жил в Вене, затем в Западном Берлине. Термины «M-голос» (мелодический) и «T-голос» (тинтиннабули) закрепились в разговорах композитора с исследователями и в книге Пола Хиллиера об Арво Пярте (1997).
Звук — дар, а не материал; его не строят, его принимают. Одна нота, правильно поставленная, весит больше, чем многие; тишина перед ней и после неё — часть звука. Мир здесь дуален и неразъединим: идущая линия (человек, путь, грех, слово) и неподвижное трезвучие (благодать, прощение, колокол) звучат одновременно и не могут быть друг без друга. Сложное сводится к простому не обеднением, а очищением; простота — результат отказа, а не исходная бедность.
Слушателя не ведут и не захватывают; его ставят перед звуком, как перед иконой. От него требуется остановиться — отказаться от ожидания событий, развития и кульминации — и слушать каждое соединение двух голосов как отдельное, весомое. Внимание переходит с «куда идёт музыка» на «как она звучит сейчас»: тембр трезвучия, обертон, затухание, тишину. Слушание становится созерцанием, близким к молитве, но не требует веры — только тишины внутри.
Время останавливается или течёт очень медленно, без цели. Форма часто задаётся текстом или числом (длина слова, номер стиха, мензуральная пропорция), а не драматургией; поэтому музыка не «развивается», а «длится». Паузы равноправны со звуком. В канонах разной скорости («Cantus», «Arbos») возникает время-вечность: одно и то же звучит одновременно в разных темпах, и конец наступает, когда медленнейший голос договорил.
два голоса, выведенных один из другого, — мелодический ходит по ступеням вокруг центра, тинтиннабули-голос отвечает ближайшим звуком тонического трезвучия
Внутри — строгое правило соединения голосов: позиция T-голоса (ближайший сверху, снизу, поочерёдно) выбирается раз и навсегда или меняется по закону. Внутри фразы — шаговое движение к центру или от него, длина фразы часто растёт или сжимается на одну ступень от строки к строке. Целое держится не на контрасте тем, а на повторе процедуры и на тишине между фразами.
Голос — анонимный и смиренный: композитор отходит, оставляя правило и текст. Исполнитель не выражает себя, а служит звуку: ровная атака, точная длительность, полное затухание, честно выдержанная пауза. Свободы мало и они тонки — касание, дыхание, акустика зала. Ансамбль дышит вместе; хор и солисты поют без вибратного пафоса, ближе к ранней музыке.
Персонаж — пара голосов: M-голос (путник, говорящий, кающийся) и T-голос (колокол, ангел, неподвижная опора). Их отношение — главный и единственный сюжет; трезвучие ля минора или ре минора здесь не тональность, а место.
Диатоника, чаще натуральный минор; гармонии в функциональном смысле нет — есть сумма линии и трезвучия, рождающая мягкие диссонансы-обертоны (секунды, септимы) без разрешения. Ритм прост и часто выведен из текста или пропорции. Тембр — колокол, фортепиано с педалью, струнные без вибрато, хор a cappella, орган. Динамика сдержанная, от pp до mf, редкие форте как удар колокола. Фактура прозрачная, две–четыре линии; регистры широко разнесены, чтобы было слышно пространство.
Понятно в тинтиннабули — когда слушатель на первой минуте слышит две вещи сразу: линию, которая идёт, и трезвучие, которое стоит, — и понимает, что это и есть весь материал. Интересно — когда при неизменном правиле каждое соединение звучит заново: по-другому трёт секунда, иначе затухает колокол, пауза оказывается длиннее ожидаемого, и слушатель перестаёт ждать события и начинает слышать звучание. Пьеса проваливается, если правило читается как механика (ровный ряд одинаковых аккордов без дыхания), если простота оборачивается слащавостью или если её пытаются «оживить» сменой фактуры и динамическими волнами.
Diatonic M walks paired with nearest alternating upper/lower tonic T tones.